Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

locustella

Юрий Коваль. Воспоминания о Великой Отечественной войне




Тушенка


Когда, зачем, откуда взялось вдруг на свете это слово? Всегда было тушеное мясо, тушеные овощи, рыба... Тушеное–то было, а тушенки не было. И не надо бы ей быть, никто ее не звал, но — омерзительная — она явилась. Конечно, во время войны и, конечно, из Америки. В конце концов это несущественно, откуда она взялась. Наплевать. Но слово–то само, слово, какое неприятное слово, и ясно уже, что слово это заключено в железную банку. А рядом с “тушенкой” ходит невероятно противное слово — “консервы”. Вот уж кошмар — “консервы”! Надо же было человечеству развиться до слова “консервы”. Вот уж падение нравов! “Консервы” и “тушенка” — это окончательный провал человечества.

Однако в первый–то раз тушенка мне понравилась. Я от нее обалдел. Мне разрешено было два раза чайной ложкой залезть в банку американской свиной тушенки в ночь на Новый, 1943 год. Я сидел под елкой без единой игрушки на ветвях, сидел на полу. Мне было пять лет, и мне подали под елку банку американской свиной тушенки. И разрешено было дважды засунуть туда ложку.

Из–под елки я видел много еще людей, которые сидели за столом с чайными ложками в руках, у каждого имелся в запасе один раз, а у меня два, я был самый маленький, и я начинал.

Банку вскрыли и подали мне под елку. Ох, елка, тогда я в первый раз в жизни сидел под елкой на полу в доме у Красных ворот, от которых и двигался дальше по свету.

Я взял банку, а ложку уж давно имел и увидел, что консервы вскрыты и там виден белейший и сахарный мир. Это был не мир, а жир, но я думал — мир...— и я набрал полную ложку мира под названием “тушенка” — и засосал этот мир, мир первой ложки меня очаровал.

Все кричали:

— Давай, давай, ешь вторую, раз тебе позволено. Скорее! Скорее! Моя очередь!

И я воткнул вторую ложку, и медленно поворочал ею, и набрал полную белейшего мира, и еще не слизнул, как у меня выхватили банку.

Эту вторую ложку я сосал всю новогоднюю ночь, и долго мама не могла меня вытащить из–под елки, и с ложкой во рту, которая пахла еще тушенкой и алюминием, лег я спать.

Я хочу остаться верным своей безобразной героине — тушенке.

Признаюсь, я и сейчас имею в запасе несколько банок ее, так, на всякий случай. Вот уже три года лежат они под негрунтованными холстами, там, в красном сундуке, на котором написаны птица сирин и полногрудая русалка в пенсне.

Источник: http://magazines.russ.ru/october/1999/7/koval-pr.html
locustella

"Я ходил газетчиком по всяким дорогам": К 90-летию Булата Окуджавы


«Я ходил газетчиком по всяким дорогам»
9 мая исполнилось бы 90 лет поэту-фронтовику Булату Окуджаве, давнему автору и герою «ЛГ». В 1959–1962 годах он был сотрудником нашей редакции. Предлагаем вниманию читателей стихи из первой большой стихотворной подборки в центральной прессе, они были опубликованы в нашей газете 4 февраля 1960 года.

Литературная газета.


















Булат ОКУДЖАВА

Баллада о Неве

Нева Петровна, возле вас – все львы.
Они вас охраняют молчаливо.
Я с женщинами не бывал счастливым.
Вы – первая. Я чувствую, что – вы.
Послушайте, не ускоряйте бег.
Банальным славословьем вас не трону:
ведь я не экскурсант, Нева Петровна,
я просто одинокий человек.
Мы снова рядом. Как я к вам привык!
Я вглядываюсь в ваших глаз глубины.
Я знаю, вас великие любили,
а вы не разбирались, кто велик.
Бывало, вы идёте на проспект,
не вслушиваясь в титулы и званья,
а мраморные львы – рысцой за вами
и ваших глаз запоминают свет.
Collapse )
locustella

Тоненькая королева

                   


 А. М.

Город Тула, город Тула,
Девочка сидит сутуло,
На скамейке привокзальной
Заливается слезами.

Налетит состав со свистом,
Отгремит - и стихнет снова...
Как бы ей догнать артистов
Из театра выездного!

С ними в даль умчались разом
Трепет и смешная вера,
И волшебная, в две фразы,
Роль в комедии Мольера

Мелко вздрагивают плечи
В станционной глупой давке.
Город Туда. Тусклый вечер.
Плачет девочке на лавке.

...Жаль, той ночью на вокзале
Мы не встретились глазами.
Жаль, что я узнал не вскоре
О твоем обидном горе.

Жаль, нельзя пройти сначала
Горький путь цветов и хлеба...
Загрусти во тьме вокзала,
Тоненькая королева!

                   ЯКОВ АКИМ

Читать и смотреть дальше:

http://1001material.ru/21838.html
locustella

"Надо свинку подколоть!"

"Печём" пирожки



Очень я люблю и уважаю замечательного и незаслуженно не всем известного писателя Юрия Коваля. У него совершенно потрясающие книги. Он считается детским автором, хотя книги его далеко не детские. Очень нам полюбился сборник деревенских рассказов "Чистый Дор". А по мотивам одного из рассказов мы даже решили сами сделать берёзовый пирожок. Правда, лесной земляники под рукой не было, зато в самом разгаре была огородная клубника. А уж берёз на нашем участке хватает!

Читать и смотреть дальше:


://www.minibanda.ru/u/26070/note/berezovyj-pirozhok
locustella

Светлое слово Бориса Шергина

«Лежащий в печали человек всегда хочет встать да развеселиться. И чтобы сердце твоё развеселилось, совсем не надобно, чтоб вдруг изменились житейские обстоятельства. Развеселить может светлое слово доброго человека».
                                                                     Борис Шергин

УМНАЯ ДУНЯ



Collapse )
locustella

Всемирный день защиты животных: "Её звали Вишня"

ЮРИЙ КОВАЛЬ


ВИШНЯ

     Во дворе зоотехника Николая стояла лошадь,  привязанная к забору. Здесь же,  на заборе,  висело снятое с нее седло. Николай и бригадир Фролов стояли рядом.
     - Что случилось? - спросил я.
     - Да вот, - кивнул Николай, - погляди.
     На боку лошади была рваная рана. Сильно текла кровь, капала в крапиву.
     - Понимаешь,  -  стал объяснять мне Фролов,  - кто-то проволоку натянул между столбами,  колючую.  А  я  на  ферму гнал,  спешил,  не заметил и  вот зацепился...
     - Надо  замечать,  -  сказал Николай и  подобрал ватой стекающую кровь, залил рану йодом.
     - Да как же, Коля, - сказал Фролов, - ведь я спешил, не видел проволоки этой.
     - Надо было видеть, - сказал Николай.
     Я стал шарить по карманам.  Мне казалось,  что где-то у меня должен был заваляться кусок сахару. И верно, нашелся кусок сахару, облепленный табаком.
     Николай приготовил уже иглу, шелковую нитку и стал зашивать рану.
     - Не могу! - сказал Фролов и отошел в сторону. - Как по мне шьет!
     - Гонять лошадь он может,  -  сказал Николай, - а проволоку замечать он не может!
     Лошадь,  казалось,  не чувствовала боли.  Она стояла спокойно, но сахар брать с руки не стала.
     - Терпи, терпи, - сказал ей Николай. - Сейчас кончу.
     Лошадь  наклонила  голову  к  крапиве.  Она  прикрывала  глаза  и  чуть вздрагивала.
     - Гонять лошадь он  может,  -  сказал Николай,  -  а  поберечь ее он не может!
     Бригадир Фролов стоял в стороне и курил, отвернувшись.
     - Все, - сказал Николай.
     Лошадь поняла это. Она обернулась поглядеть, что там у нее на боку. Тут я всучил ей кусок сахару. Она разгрызла его и стала обнюхивать мое плечо.
     Фролов взял под мышку седло, отвязал лошадь и повел ее на конюшню.
     Она шла в поводу спокойно,  раскачиваясь с каждым шагом.  Очень крепкая на вид и даже чуть округлая лошадь. Ее звали Вишня.












      locustella

      Скончалась Ия Саввина

       - Это хорошо, что я уезжаю, - говорила она Гурову. - Это  сама  судьба. Она поехала на лошадях, и он  провожал  ее.  Ехали  целый  день.  Когда  она садилась в вагон курьерского  поезда  и  когда  пробил  второй  звонок,  она говорила:      - Дайте я погляжу на вас еще... Погляжу еще раз. Вот так.      Она не плакала, но была грустна, точно больна, и лицо у нее дрожало.  - Я буду о вас думать...  вспоминать,  -  говорила  она.  -  Господь  с  вами, оставайтесь. Не поминайте лихом.  Мы  навсегда  прощаемся,  это  так  нужно, потому что не следовало бы вовсе встречаться. Ну, господь с вами.

      Картинка 69 из 129
      Кадр из фильма "Дама с собачкой" 

      Народная артистка умерла на 76-м году жизни

      27 августа в своей квартире в центре Москвы ушла из жизни народная артистка СССР Ия Саввина.

      О кончине актрисы сообщил сайт МХТ. - Московский Художественный театр глубоко скорбит и выражает свои самые искренние соболезнования семье Ии Саввиной, её родным и друзьям, а также всем поклонникам выдающегося таланта этой поистине народной артистки, - говорится в сообщении. Саввина не получила актерского образования, она окончила факультет журналистики МГУ, где играла в студенческом театре. А в кино попала с легкой руки Алексея Баталова, который порекомендовал ее на главную роль в картине «Дама с собачкой». В последние годы Ия Сергеевна часто жила на даче за городом, много болела. Недавно перенесла инсульт, боролась с онкологическим заболеванием. Но продолжала заботиться о 53-летнем сыне Сергее, страдающим синдромом Дауна. 
                                                     
                                                         Ия Саввина – последнее интервью:

      О профессии и учителях:
      Я закончила факультет журналистики. Диплом у меня журналистский, театрального образования нет. Был момент, могли выгнать за профнепригодность. Я в этом деле с сорок шестого года, если иметь в виду художественную самодеятельность и потом студенческий театр, и так далее. У меня не было театральной школы никакой, и встречались люди, которые меня учили. Общение с ними само учило. Начиная с Игоря Константиновича Липского, о котором никто никогда не вспомнит, актёра вахтанговского театра. Он был режиссером кружка художественной самодеятельности.

      Такая умница, такая прелесть. Жаль, мы не очень долго с ним работали. Потом пришёл Быков «Такую любовь» ставить. Сказал своей жене тогда: «Всё хорошо, всё расходится, вот только героини нет. Ну, нет героини. Взял какую-то там беленькую девчонку маленькую». Тем не менее, у нас вроде всё складывалось, а когда мы вышли на сцену, меня не было слышно в первом ряду, даже при пустом зале. Тогда Ролан Антонович, человек необыкновенного дарования, фантазии невероятной сказал: «Иечка, нужен посыл, посыл в зрительный зал». Это осталось у меня на всю жизнь. Посыл этот стоит дорого при давлении девяносто на шестьдесят. Когда я уходила со сцены с Раскольниковым в «Соне Мармеладовой», было сто восемьдесят на сто двадцать. Вот чем оборачивался этот посыл.
      На дне рождения Быкова появился один единственный и незаменимый Алексей Владимирович Баталов. Умница, человек который помогал мне так, как никто, уж не говоря о Хейфице. Хейфиц научил нас на всю жизнь беречь артиста, беречь его нервы. Мы начинаем репетировать, он говорит: «Всё, всё, всё, остальное на площадке». Интеллигентность, деликатность, внимание, юмор, когда нужно. Всё было необыкновенно.

      Андрей Николаевич Москвин — это гений операторского искусства. Для меня после Москвина главный человек на съёмочной площадке это оператор, а не режиссер. Пусть не обижаются режиссёры. Москвин умел вовремя поднять настроение человеку как никто. Когда ничего не получалось, когда у меня всё из рук валилось, он говорил: «Стоп, пошли». Он водил меня в свою операторскую обитель и заваривал свой москвинский необыкновенный чай, и мы с ним вместе его пили.

      Это всё Быков. Я ничего не умела тогда практически. Он вылепил Лиду Матесову. Кончаловский говорит: «Если бы не Ия, не было бы Аси» (имеется в виду фильм «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж», режиссер Андрей Кончаловский — прим. ред.). А я говорю: «Если бы не Кончаловский, не было бы фильма, не было бы Аси». Так и с Быковым получилось. Впервые услышала я сценарий от Быкова. Это, пожалуй, лет 5 до того было, как Кончаловский стал снимать. Быков сказал: «Вот тебе надо сыграть эту роль и можешь больше ничего не играть». Потом никак не мог подобрать Кончаловский артистку. Тогда пришёл в картотеку, где фотокарточки все. Рассматривает фотокарточки, и ему говорят: «Попробуйте Саввину». — «Саввину, даму с собачкой? Вы что, с ума сошли?». И потом говорит: «Вот это лицо мне нужно. Такая беленькая косточка». Все хохотали: «Посмотрите, что там написано на обратной стороне». Тогда он пригласил меня поговорить и решил проверить, есть ли хоть капля мозгов или нет. Он сказал, что хочет снимать не артистов, что поедет и будет искать, и что, он хочет, чтобы героиня была не актриса. «Если я не найду, Вы согласитесь потом попробоваться?». — Я говорю: «Конечно. Я Вам от всей души желаю, чтобы Вы нашли». — «И Вы не обидитесь?». — «А почему мне обижаться, у Вас есть своё видение, замечательно». Им очень трудно было найти, чтобы была и хромая, и беременная, и ещё сюжет весь тащила бы на себе. Ему было очень трудно найти, и он обратился ко мне. Я пришла, он привёз мужиков и баб, как мы их называем, которых он отобрал, и заставил с ними разговаривать. На другой день я ему сказала, уходя: «Пробоваться не буду, сниматься не буду». — «Ты с ума сошла, почему?». — «Я не могу, я не могу с ними работать. Я уже вся в коросте актёрской какой-то, а это живые люди. Я никак не смонтируюсь с ними». — «Нет, нет, нет, я пробую Вас». Он просто насильно приехал к 9 утра. Я жила тогда на Фрунзенской набережной. Взял меня за шиворот, посадил в машину и привёз на площадку, и мы попробовались. Это было трудно очень. Не знаю, получилось или не получилось, но я старалась. Ни в коем случае нельзя было подражать им. Надо было их ощутить, вобрать в себя, потому что когда человек кому-нибудь начинает подражать, это дохлый номер. Это уже провал, это уже не правда. Я ни в коем случае им не подражала, этим замечательным людям, а пыталась впитать. Может быть, мне помогло то, что я всё-таки деревенская. Родилась я в Воронеже, а школу заканчивала в 100 километрах, и все мои родственники по маме (отцовских я не знаю), все крестьяне с Верхнего Мамона, с Дона. Может не я, а гены сработали за меня. Это наслаждение было работать.

      Я получила письмо с очень хорошими словами о «Даме с собачкой» после фильма. Когда увидела подпись «Раневская», я не поверила сдвоим глазам, просто обомлела. Мы не были знакомы. Она нашла адрес и нашла возможность, и желание появилось у неё написать мне о «Даме с собачкой». Вот такой это был человек. Увиделись мы впервые у Анисимовой-Вульф, у нашего режиссёра. Она дружила с её матерью. Когда репетировали «Странную миссис Сэвидж», мы познакомились и подружились.

      Один забавный эпизод помню. Мы уезжали куда-то на гастроли или на концерты, я уже не помню. Тогда с продуктами было неважно, особенно с кофе. Нашего советского растворимого кофе было достать невозможно, а Фаине Георгиевне подкидывали из ресторана архитекторов. И она говорит: «Обязательно завтра заезжайте, я вам дам кофе. Мне привезут кофе, потому что я заядлая кофейница, а кофе нет». — «Нет, нет». Мы продолжаем разговаривать, и вдруг она помрачнела, а я уже собиралась уходить. Думаю: «Что такое?». Может быть, плохо себя почувствовала. На другой день звонок: «Хоть Вы меня и очень обидели, но за кофе Вы все равно приезжайте». Я тогда водила машину, и я бросаюсь, приезжаю. «Фаина Георгиевна, как я Вас обидела, что я сказала?». — «Вы назвали меня дурой». — «В страшном сне мне не приснится, чтобы Вам такое сказать». Вы знаете, когда напрягаешься, то вдруг выскакивает что-то, вспоминаешь. Я вспомнила и стала смеяться. Она говорит: «Вы ещё смеетесь?». Я говорю: «Фаина Георгиевна, я не помню, что Вы сказали, а я ответила, я не такая дура, как выгляжу». Она пропустила и получилось: «Я не такая дура как Вы». Вы можете себе представить, что после этого она позвонила и сказала приезжать за кофе, если она такое вдруг услышала! — «Я не только старая маразматичка, но ещё и глухая. Сколько же дней теперь я буду обзванивать всех знакомых, которым я на Вас нажаловалась?».

      Подружились мы, когда стали вместе работать. Я её часто навещала, она звонила: «Вы как спите, девочка?». Я говорю: «Плохо, Фаина Георгиевна». — «А я считаю до 16 миллиардов, и так как со счетом у меня было всегда плохо, я считаю так: один миллиард, два миллиарда…»

      Вера Петровна Марецкая говорила: «Все хорошо, но понимаешь, Иечка, ты играешь воскрешение Лазаря. Ты сминаешь, а нужно подать это, подать». Я всю ночь не спала, думала над всем этим. Потом пришла в театр, нашла её, разрыдалась и попросила прощения, потому что поняла, что она права. Подать от души что-то совершенно не значит, что это наигрыш. Это же всё равно тот же посыл, о котором я забыла после работы с Быковым. Эти люди тоже мои учителя, я их никогда не забуду. Не говоря уже о Фаине Георгиевне Раневской. Она сказала так: «Сниматься в плохих фильмах, девочка моя, это все равно что плевать в вечность. Я делала это всю жизнь, и что? Деньги прожиты, а позор тянется». Потом она сказала ещё великую вещь, которой я следую по возможности почти всегда. «Артист имеет право не играть, — говорила она, — если он сломал себе голову или ноги, всё остальное не важно. Он должен быть на сцене».

      Театр Моссовета… Завадского не стало, и пригласил меня к себе Олег Николаевич Ефремов. И пошла я не в театр, а к Ефремову, потому что это не просто талантливый человек, это человек — строитель. Все знают, что он сделал из «Современника» и потом надорвался, поднимая МХАТ. Очень многое сделал и во МХАТе. Как-то после репетиции одного спектакля, где у меня была функциональная роль, сцена с Невинным Славочкой, он всех отпустил. Меня оставил и говорит: «Что, стыдно произносить текст?». Я говорю: «Стыдно». Он захохотал и говорит: «Дура, чем хуже текст, тем наглее надо его произносить». Как ни странно, на другой день попыталась это сделать, и сцена стала получаться.
      Ефремов — человек такой мощи внутренней, что он мог бы быть и директором завода, и членом правительства, и даже президентом, если бы стезя у него была в этом направления, по мощи своего внутреннего дарования, характера».

      Богатырёв говорил: «Да не люблю я играть, не люблю репетировать». Для него это была жизнь, и он расходовал всё на полную катушку. И вот сердце не выдержало, разорвалось, как разорвалось оно у Николая Дмитриевича Мордвинова.

      Мой муж называл его «Ийкин гастрольный муж». Мы были дружны. Мы завтракали вместе, обедали вместе, ужинали вместе, телевизор, ничего не понимая, в той же Японии смотрели вместе. Ему доставляло наслаждение сказать людям что-нибудь хорошее. Он с раннего утра садился к телевизору и если кого-то видел, тут же звонил. Ему хотелось сказать приятное обязательно.

      Ушёл Филатов, и прекратили эту передачу «Чтобы помнили». Наоборот, в память о нем нужно было бы продолжать эту передачу. Одну из первых посвятить Лене Филатову. А кто же о нем сделает что-то, о человеке, который был так болен и при этом хотел помнить тех, кто ушёл. Тогда я очень много говорила о Юре Богатырёве. Когда мы снимались с ним в «Открытой книге», он играл моего мужа и был вегетарианцем. Он по действию должен залезть в кастрюлю с борщом, доставать оттуда кость с мясом и есть. Он говорит: «Вы мне дайте яблочко, я яблочко сюда положу». Я говорю: «Я тебе дам яблочко, а то не видно, яблочко ты жуешь или кость гложешь». После этого он пристрастился к мясу и всю жизнь упрекал меня, что я нарушила его вегетарианский образ жизни. Какой же он был замечательный, Юрочка.

      Любовь Петровна Орлова при вселенской славе вселенской скромности человек. Она спасла мне горло. Сначала был узелок, потом образовалась папиллома. Когда она услышала, как я разговариваю, тут же позвонила, поехала сама к министру здравоохранения и устроила меня к лучшему специалисту не только в Москве, но вообще у нас, а может быть и за рубежом. Был такой Павел Антонович Демидов в 4-ом управлении. Она спасла мне голос. Ведь все же видели, все слышали, как я разговариваю, но никому в голову не пришло. Вот это Любовь Петровна. Казалось бы, чему она меня научила? Она научила, не уча, тому, как люди должны быть внимательны друг к другу, как надо по возможности помогать тем, кто нуждается в помощи. Это тоже имеет отношение к искусству. Мое глубочайшее убеждение, что злой человек не может быть хорошим артистом.
      (Источник: Глоболист). 

            Светлая память!



      "