Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

locustella

Читайка | ТОМИЛИНО.TV - Телевидение поселка Томилино




Ольга Ерёмина, автор книги "Коваль не по-детски" выступает в передаче "Читайка" Томилинского телевидения. Вторая часть выступления посвящена Юрию Ковалю. Пользуясь случаем поздравляем Олю с днём её рождения (17 марта). Удачи тебе во всех делах, новых открытий в творчестве Ивана Ефремова и Юрия Коваля, семейного счастья и веселья сердечного!

http://www.tomilino.tv/node/6052
locustella

Юрий Коваль и семья Рогожкиных

Среди друзей Юрия Коваля, много сделавших для популяризации его творчества при жизни и после смерти  писателя, - представители семьи Рогожкиных.
Глава семьи - Антатолий Геогиевич Рогожкин (1936-1996) - б
иолог, журналист, писатель, главный редактор журнала "Юный натуралист". В этом журнале печатались рассказы и миниатюры Юрия Коваля.


В статье "Праздник белого Верблюда" Юрий Коваль писал:
"Здесь хочу сказать о журнале «Юный натуралист», который на протяжении многих лет достаточно верно и твердо служил нашему общему делу: защите и охране окружающей среды. На моей памяти начал это Александр Виноградов, продолжил Анатолий Рогожкин — люди, абсолютно преданные, так сказать, «юному натурализму»".
По стопам отца пошёл и сын - Дмитрий Анатольевич Рогожкин - детский писатель, ответственный редактор детского журнала «Читайка», член Союза журналистов и Союза писателей России. Он пишет сказки, стихи, рассказы для детей, научно-популярные статьи, исторические очерки.

   

  О себе Дмитрий Анатольевич рассказывает так: «Родился в прошлом веке. Выбором профессии и жизненным мировоззрением обязан своему отцу — Рогожкину Анатолию Георгиевичу".
    В журнале "Читайка" печатаются рассказы Коваля, статьи о нём, игры по его произведениям. К 75 -летию со дня рождения Юрия Коваля в журнале была опубликована статья Анатолия Рогожкина "О чём пишет Юрий Коваль?" (Читайка. - 2013. - № 1/2. - С. 32-33 : фот., карт. - Снегири и коты).
locustella

16 лет без Юрия Коваля


 
Картинка 1 из 2066


Мысли в подарок


"Вот это несчастье, когда человек растерян. Это, пожалуй, самое страшное. Когда человек не то что не может найти себя, а вообще не понимает, зачем он небо коптит".

"Если б не малосольные огурцы, я, наверное, с ума бы сошел. <...> Стоит порой в минуту колебаний откусить огурца - и вдруг просветляется взор. Если есть в голове твоей усталая мысль, если есть на душе тревога и туман, огурец всегда отведет ее, сгладит, оттянет..."

   Борис Рогинский (Рейн Карасти) об уроках прозы Юрия Коваля

Красным цветом открывается проза Коваля (кровь неизвестных мне "Октябрьских скоро" или алая кровь пса Алого), красным и кончается. Потому что самой важной из последних вещей его кажется мне повесть "От Красных ворот". В ней собрано почти все, что было до того: и город Карманов, и охота, и лес, и река, и неукротимое центробежное веселье, и путешествие, каковым представлялось герою движение по Садовому кольцу, и сны, и миры незримые или доступные лишь крайнему зрению, но подлинно существующие. А еще это редкий случай, когда Коваль рассказывает о своей жизни, минуя все условности художественной литературы, и в иных местах получается почти что мемуар.

Герой рассказа - по сути сам автор - на рыбалке неосторожным и ничего не обещающим "пцу-пцу" привязывает к себе навсегда щенка фокстерьера. Шансов оставить его дома нет - отец не признает домашних животных, кроме лошадей. Но происходит невероятное:

"Отец не сказал ничего.

Он даже как будто не заметил маленькой беленькой собачонки. Он был потрясен теми потрясающими событиями, которые происходили тогда на белом свете. И еще он был потрясен событиями, которые происходили в нашей семье. <...>

То есть никто не заметил, что он ее заметил, кроме, конечно, меня. <...> Все ожидали, что отец начнет говорить насчет собачьего духу, которого чтоб не было, а он подошел ко мне и негромко сказал:

- Сам".

Герой размышляет потом: "Странно все-таки это получилось, что у меня объявился Милорд.

Мое беспардонное "пцу-пцу" почему-то показалось ему столь замечательным, что он, не раздумывая, бросился в воду. <...>

И ему перепало второе "пцу-пцу", решающее. И он ринулся в автобус. Он выбрал меня, он порвал с прошлым. И я принял его. Судьба точным движением свела нас в одной точке. Самое же удивительное было то, что отец сказал "сам". Это слово подтверждало точное движение судьбы. Она свела нас в одной точке в тот самый момент, когда Милорду был нужен я, мне - он и когда отец не мог ничего возразить".

История (смерть Сталина), семья (отец - полковник милиции, начальник уголовного розыска Московской области во время войны, это из его рассказов - атмосфера и сюжет "Васи Куролесова"), судьба (даже и слова такого нельзя найти в других его вещах) - пожалуй, это единственный раз, когда они прямо вторгаются в мир Коваля, и это удивительно. Это значит, что речь идет о чем-то исключительном.

И в центре всего два слова, если их можно назвать словами: "пцу-пцу" и "сам". Размышления о том, что же значит "пцу-пцу", каковы его последствия (а они далеко еще не все известны герою), напоминают нам о "Суере-Выере", но, пожалуй, в них мироощущение Коваля звучит отчетливее и драматичнее. "Не обещал ли я ему чего-нибудь лишнего?" - вот, пожалуй, самый страшный и едва ли не самый человечный из вопросов Коваля. Судьба, история и история семьи соединились в той точке, где он должен был расстаться с детством. Потому что начиналась любовь. И начиналась ответственность.

"Я понял, что "сам" - это я сам. Раньше я был не сам, а теперь сделался сам в связи с теми потрясающими событиями, которые происходили тогда на белом свете и в нашей семье. Раньше я был младший ребенок, а теперь сделался "сам", и маленькая беленькая собачонка - первый признак моего нового положения. А раз я сделался "сам", я имею право заводить хоть маленькую беленькую собачонку, хоть жеребца, но все это - на мне. Сам пою, сам кормлю, сам воспитываю, сам за все отвечаю. Сам".

Тянется жизнь, биография взрослеющего человека (школа, двор, старшие, великий и фантастический учитель, институт, дружба, творчество), но рядом с ней, будто бы вне времени, как любимые Ковалем вологодские деревни, есть Милорд. "Далее мы двигались вместе - я и Милорд у моего ботинка. Раньше я и сам двигался возле ботинка старшего брата, а теперь, когда Боря уехал, у моего ботинка появился Милорд. <...> Произошла замена, и я пока не понимал, что лучше: самому двигаться у некоторого ботинка или двигать своим ботинком, у которого некто двигается".

Я понял, о чем Коваль умеет рассказать лучше всего: о любви. Я вообще не читал о любви ничего подобного.

 Рейн Карасти. Пцу-пцу. Журнальный зал (Звезда. - 2004. - № 11).